Среди знакомых ни одна кушнер

Читать "Стихотворения. Четыре десятилетия" - Кушнер Александр Семенович - Страница 4 - ЛитМир

Читать стих поэта Александр Кушнер - Среди знакомых ни одна на сайте РуСтих. Лучшие стихотворения поэтов классиков. стихотворение Александр Кушнер: Среди знакомых ни одна Не бр. Я плакал, когда его писал. От восторга! Спасибо, Александр Семёнович! Почитайте Кушнера – познаете счастье Среди знакомых ни одна. Не бросит.

Горел огонь в окне высоком, И было грустно оттого, Что этот город был под боком И лишь не верилось в. Ни в это призрачное небо, Ни в эти тени на домах, Ни в самого себя, нелепо Домой идущего впотьмах. И в силу многих обстоятельств Любви, схватившейся с тоской, Хотелось больших доказательств, Чем те, что были под рукой. Какое счастье быть несчастным!

Идти под дождиком домой С лицом потерянным и красным. Какая мука, благодать Сидеть с закушенной губою, Раз десять на день умирать И говорить с самим собою.

Какая жизнь - сходить с ума! Как тень, по комнате шататься! Какое счастье - ждать письма По месяцам - и не дождаться. Кто нам сказал, что мир у ног Лежит в слезах, на все согласен?

Он равнодушен и жесток. Что с горем делать мне моим? С головой в ночи укройся. Когда б я не был счастлив им, Я б разлюбил. Ну прощай, прощай до марта. Зиму порознь встретим. Порознь встретим и проводим. Ну п рощай до лучших дней. Ну прощай, прощай до лета. Что ж перчатку теребить? Ну прощай до как-то, где-то, До когда-то, может. Что ж тянуть, стоять в передней, Да и можно ль быть точней? До черты прощай последней, До смертельной.

среди знакомых ни одна кушнер

Еще кромешный полог, скорчась, Приподнимают нам они, Чтоб различали мы в испуге, Клонясь к подушке меловой, Лицо любви, как в смертной муке Лицо с закушенной губой. Что ни год получает По письму, по письму Это в белом конверте Ему пишет зима. Обещанье бессмертья Содержанье письма. Как красив ее почерк! Он читает листочек И не верит.

Зимним холодом дышит У реки, у пруда. И в ответ ей не пишет Никогда.

Александр КУШНЕР. Анекдот

Кто найти ее сможет? Ах, ах, ах, горе нам, горе! Совпадут всеми точками крылья: Где разводы его, бархатистая ткань и канва? Превращается в темень Жизнь, узор дорогой различаешь в тумане. Сколько бабочек пёстрых всплывало у глаз и прельщало: И тропический зной, и в лиловых подтёках Париж! И душа обмирала - Да мне голос шепнул: Может быть, и любовь где-то здесь, только в сложенном виде, Примостилась, крыло на крыле, молчаливо любя?

Кушнер Александр

Может быть, и добро, если истинно, то втихомолку. Совершённое в тайне, оно совершенно темно. Не оставит и щёлку, Чтоб подглядывал кто-нибудь, как совершенно. Может быть, в том, что бабочка знойные крылья сложила, Есть и наша вина: Отойдём - и вспорхнёт, и очнётся, принцесса Брамбила В разноцветной пыли! Что ни год получает По письму, по письму. Это в белом конверте Ему пишет зима. Обещанье бессмертья - Содержанье письма. Как красив её почерк! Он читает листочек И не верит.

Зимним холодом дышит У реки, у пруда. И в ответ ей не пишет Никогда.

среди знакомых ни одна кушнер

Какое счастье быть несчастным! Идти под дождиком домой С лицом потерянным и красным. Какая мука, благодать Сидеть с закушенной губою, Раз десять на день умирать И говорить с самим собою. Какая жизнь - сходить с ума! Как тень, по комнате шататься! Какое счастье - ждать письма По месяцам - и не дождаться. Кто нам сказал, что мир у ног Лежит в слезах, на всё согласен? Он равнодушен и жесток. Что с горем делать мне моим? С головой в ночи укройся. Когда б я не был счастлив им, Я б разлюбил.

Ну прощай, прощай до марта. Зиму порознь встретим.

Александр Кушнер

Порознь встретим и проводим. Ну прощай до лучших дней. Ну прощай, прощай до лета. Что ж перчатку теребить? Ну прощай до как-то, где-то, До когда-то, может. Что ж тянуть, стоять в передней, Да и можно ль быть точней? До черты прощай последней, До смертельной. Большей пошлости на свете Нет, чем клянчить и пенять. Будто можно те на эти, Как на рынке, поменять. Что ни век, то век железный.

Но дымится сад чудесный, Блещет тучка; я в пять лет Должен был от скарлатины Умереть, живи в невинный Век, в котором горя.

Ты себя в счастливцы прочишь, А при Грозном жить не хочешь? Не мечтаешь о чуме Флорентийской и проказе? Хочешь ехать в первом классе, А не в трюме, в полутьме? Но дымится сад чудесный, Блещет тучка; обниму Век мой, рок мой на прощанье.

Время - это испытанье. Время - кожа, а не платье. Словно с пальцев отпечатки, С нас - его черты и складки, Приглядевшись, можно взять. Киоск фанерный льдом зарос, Уходит в небо пар отвесный, Деревья бьёт сырая дрожь, И ты не дремлешь, друг прелестный, А щёки варежкою трёшь.

Бегут кто тише, кто быстрей. В слезах, под тёплыми платками, Проносят сонных малышей. Как не похожи на прогулки Такие выходы к реке! Мы дрогнем в тёмном переулке На ленинградском сквозняке. И я с усилием привычным Вернуть стараюсь красоту Домам, и скверам безразличным, И пешеходу на мосту. И пропускаю свой автобус, И замерзаю, весь в снегу, Но жить, покуда этот фокус Мне не удался, не могу. Своим душевным равновесьем, Признаться стыдно, дорожу. Пускай, кто думает иначе, К столу бежит, а не идёт, И там безумствует, и плачет, И на себе рубашку рвёт.

А я домой с вечерних улиц Не тороплюсь, не тороплюсь. Уравновешенный безумец, Того мгновения дождусь, Когда большие гири горя, Тоски и тяжести земной, С моей душой уже не споря, Замрут на линии.

От них кружится голова, Они мешают суть сберечь И замедляют нашу речь.

Александр Кушнер. Персональный сайт.

И всё ж удобны потому, Что выдают легко другим, Как мы относимся к тому, О чём, смущаясь, говорим. Они, начав издалека, Давали повод не спеша Собраться с мыслями, пока Не знаю где была душа.

И вот ни крикнуть, ни вздохнуть, - Я позвоню кому-нибудь. О голоса моих знакомых! Спасибо вам, спасибо вам За то, что в трудном переплёте Любви и горя своего Вы забывали, как живёте, Вы говорили: И за обычными словами Была такая доброта, Как будто бог стоял за вами И вам подсказывал.

Непонятно, кто кому внимает, Непонятно, кто за кем идёт. Каждый пляшет и чему-то рад. Среди них найду я человечка С головой, повёрнутой. Он высоко ноги поднимает И вперёд стремительно летит, Но как будто что-то вспоминает И назад, как в прошлое, глядит. То ли машет милая рукой, То ли друг взывает - неизвестно!

Оттого и грустный он. Старый мастер, резчик по металлу Жизнь мою в рисунок разверни, Я пойду кружиться до отвала И плясать не хуже, чем. И в чужие вслушиваться речи, И под бубен прыгать невпопад, Как печальный этот человечек С головой, повёрнутой. В концертный холод или сквер, Разогреваясь понемногу, Не пронесёт, и слава богу, Шестизарядный револьвер. Я так и думал бы, что бред Все эти тени роковые, Когда б не туфельки шальные, Не этот, издали, привет. Разят дешёвые духи, Не хочет сдержанности мудрой, Со щёк стирает слёзы с пудрой И любит жуткие стихи.

То скрипнет тихо дверь в раю, То хлопнет дверь в аду. А слева музыка звучит И голос в лад поёт. А справа кто-то всё кричит И эту жизнь клянёт. Комната К двери припаду одним плечом, В комнату войду, гремя ключом.

Я и через сотни тысяч лет В темноте найду рукою свет. Круг моих скитаний в полумгле. Огненное солнце на столе. Раз в году бросаясь на вокзал, Я из тех, кто редко уезжал. Отпуска бывают раз в году. Десять метров мирного житья, Дел моих, любви моей, тревог, - Форма городского бытия, Вставшая дорогам поперёк.

Вот сорвался один и летит, Молоточек в железку стучит. В это время другой со стены Грянул вниз - и с другой стороны. И, серебряным звоном звеня, Разрывают на части. И дерутся, пока я стою, За бессмертную душу мою. Ноги - к двери, а к трубке - рука, Вот и замерли оба звонка.

Телефонный звонок и дверной - Словно ангела два надо. Опекают меня и хранят. Всё в порядке, покуда звонят. Битову Два мальчика, два тихих обормотика, ни свитера, ни плащика, ни зонтика, под дождичком на досточке качаются, а песенки у них уже кончаются. Им кажется, что долго детство тянется.

Поднимется один, другой опустится. К плечу прибилась бабочка- капустница. Качаются весь день с утра и до ночи. Ни горя, ни любви, ни мелкой сволочи. Всё в будущем, за морем одуванчиков. Мне кажется, что я - один из мальчиков. Был я счастлив - и смерти боялся. Боюсь И сейчас, но не так, как в ту пору. Умереть - это значит шуметь на ветру Вместе с клёном, глядящим понуро. Умереть - это значит попасть ко двору То ли Ричарда, то ли Артура.

Умереть - расколоть самый твёрдый орех, Все причины узнать и мотивы. Умереть - это стать современником всех, Кроме тех, кто пока ещё живы. Биография Родился 14 сентября в Ленинграде в семье морского офицера. После окончания школы поступил в Педагогический институт.

Герцена на филологический факультет. В - преподавал русский язык и литературу в школе.